Jupiter’s travels

Предисловие от переводчика

9 месяцев я добирался до Австралии. Это был сложный путь через десяток стран Азии. Прибытие из Восточного Тимора в Дарвин произошло весной, точнее осенью, в апреле. Это был переломный момент, начало конца, продолжая двигаться на юг, путешествие подходило к концу.

В Сиднее у меня не было друзей или даже друзей других друзей, кто бы дал мне кров на несколько дней. Был только адрес дешевого хостела. Поехал туда.  Отвык от людей. Ненавижу ночлежки. Сомнительный уют, остановиться в них – всегда вынужденная мера, тем более, в австралийских. Слишком суетно, слишком тесно, слишком много правил для «френдли».  Надо уметь праздновать. Отметить прибытие в хорошем отеле, заказать проституток, еду, наркотики или как-то там ещё. Не было желания и денег на это.

Я отмахал от Дарвина тысячу миль территорий вдоль Карпентарии по “Саванна- Вэй”, мой мотоцикл и одежда были красного цвета австралийской земли. Я ностальгически возил по Сиднею метровую дубину – лупить динго; на шоссе в сумерках высматривал валлаби, а за поворотами – водяного буйвола. В этом, многими вожделенном, краю я не искал благ кроме уединения и покоя великих равнин (в Дарвине я заменил шины и масло). В те редкие случаи взаимодействия с жителями, я обретал утерянное в Азии чувство равенства людей, здесь от меня ничего не хотели. Великое благо – перестать казаться богом и стать человеком среди людей.

Мой долгий путь на юг был обречен осенью и безденежьем. Оставалось делать то, что неизбежно – лететь на север.  Для этого нужно было найти точку на карте, куда можно отправиться очень недорого вместе с мотоциклом. Таким местом оказался Сеул. Из Кореи было рукой подать до Владивостока, до родины, ну кто виноват, что она такая большая. 

Как только решение принято, остальное дело техники. Спланировав логистику своих перемещений, я принялся искать агентство, способное отправить мой мотоцикл. Путем естественного отбора, я нашел подходящее по стоимости и наиболее адекватное в плане переговоров. По сути, это был один человек. Чем короче цепочка людей между тобой и целью, тем более недостижима эта цель.  Все, что можно сделать самому, нужно сделать самому. Это убавит стоимость и риски.

Следуя такому принципу, я поехал в дилерский центр BMW за подходящей по размеру коробкой для моего мотоцикла, чтобы упаковать его вместе со всеми кофрами и баулами для транспортной компании. Одновременно со мной в Сиднее была Анна Гречишкина – украинская мотокругоспетчица. Мы оба покинули наши страны, когда те были ещё братскими. Я никогда не питал неприязни к украинцам или славянам вообще, кем бы они себя не считали. Что бы понять это, поживите среди других.

Пока я возился у входа с коробками, из дверей вышел человек средних лет и, проходя мимо меня, между делом спросил, есть ли у меня крыша над головой в Сиднее.

– Конечно…нет, – ответил я.

– Я знаю людей, таких как вы, нередко вижу путешественников в Сиднее.

– Русских?

– Это не имеет значения, вот ключи от моей квартиры, я буду вечером, но вы уже можете заселяться, хоть сейчас.

– Давно бы так! – пошутил я.

Ключи я не взял, но спросил адрес и обещал приехать к вечеру, когда заберу пожитки из хостела.

Человека звали Джоб Уоллис, ему было около 45, он ездил на «Триумфе», но никогда не отправлялся в дальние путешествия на мотоцикле. Скорее наоборот, совсем недавно он жил в своем престижном доме с женой и двумя детьми, но что-то пошло не так, и теперь его жена с детьми жила в его доме, а он оставил мне свою «однушку» на пятом этаже в недорогом квартале Сиднея, а сам поселился у подруги.

Джоб сильно помог мне с отправкой в Сеул. Как-то вечером мы поехали в дом к его жене, у них были хорошие отношения. Пожарили кенгуру, попили Мерло и мило побеседовали все вместе за вечерним барбекю в небольшом саду. Джоб хотел казаться гостеприимным хозяином будучи у себя в гостях.

У Джоба не было автомобиля, это нормально, ничего лишнего. Поэтому мы забрали машину у его жены и поехали на ней за коробкой к моему мотоциклу.

На уик-энд подруга Джоба (не помню ее имя) пригласила нас к себе на ланч. Удивительно, как отличалась обстановка вокруг, по сравнению с домом миссис Уоллис. Здесь царила непринуждённость и свобода, комфорт и уют, несмотря на невысокий достаток, скудные размеры кондоминиума и отсутствие сада с барбекю.

Джоб за ланчем впервые рассказал мне о Тэде Саймоне и его книге «Путешествия Юпитера» – всемирно известном издании про кругосветное мотопутешествие, опубликованном на пяти языках. Я ничего не слышал ранее ни об авторе, ни об его трудах. Джоб стал проводить параллели. Оказалось, что Саймон был живой легендой среди мотопутешественников всего мира. Он один из первых, еще в 70х совершил кругосветку на мотоцикле, а после написал об этом действительно хорошую книгу. Небезызвестные Чарли Бурман и Эван Мак-Грегор вдохновлялись в своих «Лонгвеях» путешествиями Юпитера. Джоб был удивлен моим незнанием и дал мне почитать свой экземпляр на английском, подписав карандашом адрес для возврата. Я собрал небольшую посылку из вещей, которые уже не планировал использовать дальше в путешествии и отправил их домой почтой, в числе этих вещей была и книга.

Прошло несколько лет, и я снова открыл ее, уже дома. Язык повествования оказался непрост, но история настолько увлекла меня, что нельзя уже было оторваться.

Саймон проделал свой путь вокруг земного шара сорок лет назад, он уже вернулся домой в Англию в тот год, когда я только родился. Мне интересно и странно было проводить параллели спустя 40 лет, как кто-то с теми же нелепыми и неудобными вопросами мчался по тем же дорогам вокруг света на мотоцикле, когда я еще спал в своей колыбельке. Большим откровением стало, что мир не изменился в лучшую сторону с тех пор, а продолжал планомерно деградировать и скатываться во всю ту же пропасть, что разверзлась многие десятилетия назад.  Пропасть эта – неравенство среди людей. Книга наполнена противоречиями, порожденными этим главным недугом человечества. Это в большей степени волновало Саймона. Конечно, как у всех, были и личностные проблемы, духовная и физическая борьба с мнимыми и реальными угрозами, коих появлялось на пути ежедневно великое множество. Демоны сознания и предрассудки зачастую перемешивались с действительностью и мешали нормальному течению путевой жизни. Саймон не был Дон Кихотом ХХ века, он иногда сравнивал свое путешествие с миссией благородного Идальго, однако имел подход к жизни значительно более материалистичный, иногда переплетенный с размышлениям о мифологии, о боге, о жизни и смерти. Смерть – самый тяжелый камень преткновения в жизни. Страх умереть, страх быть уязвимым или покалеченным страшнее чем сама смерть и все телесные муки.


Под номерами страниц (ниже) я выкладываю свой перевод книги Тэда Саймона Jupiter’s Travels, стараясь не потерять и донести до русского читателя смысл повествования автора.

Рубцов Александр