Jupiter’s travels

«Возьми себя в руки, – сказал я. – Где твой паспорт? Твой британский паспорт».

По другую сторону забора, в особняке сквайра, в его сверкающем чистотой кабинете, настолько безупречном, что аж в глазах больно, сидели двое белых мужчин.

Они были Белые! Великолепные, словно ангелы или кто-то в этом роде. Белые в белом. Они носили белые гольфики, белые узкие туники и эластичные белые шорты идеальной для этих пухлых розовых ляжек длины. Клянусь, когда я понял, что они были настоящие и живые, я уже не видел в них людей. Я видел плоть, и я знал, что она насквозь белая, как свинина или курица, приготовленная и завернутая в разукрашенные белые обертки, словно только что из кулинарии.

Что ж, у одного из этих удивительных существ на груди висел пистолет, направленный стволом вверх, прямо в нос. Я не знал, что было в этом пистолете: он вполне мог бы быть наполнен до краев растворимым порошком из атомной бомбы или чем-то вроде этого, потому что существо сжимало его обеими руками и ходило на цыпочках, будто отклонение в один градус от вертикали могло взорвать нас всех в Зимбабве. У него было пидерастичное лицо дошкольного возраста, в котором читалось: «Посмотри на меня, папочка» и, одновременно «Боже, не дай мне наложить в штаны». Он прошёл, словно зачарованный за стойку и через дверной проем, как игрушечная фигурка на старой башне с часами.

Затем другое существо повернулось в мою сторону, спросив смешным напряженным голосом: «Могу ли я вам помочь, сэр?»

Мои глаза уже привыкли к яркому свету, поэтому я довольно уверенно смотрел на него.

– У вас есть родезийская страховка, мистер Саймон? – спросил он, зная, мать его, что у меня её нет.

– Нет, – сказал я, – возможно ли купить её на водопаде Виктория?

– Проблема в том, что дорога отсюда к водопаду плохая. Если вы попадете в аварию, у вас может не остаться ноги и вам не на чём будет стоять.

Никакой лошадиной улыбки после столь громкого предостережения не последовало. Возможно, родезийское чувство юмора спонтанно. Несмотря на реальность происходившего, я удивлялся, осознавая, что в моём путешествии это казалось совершенно нормальным. Вот как должно работать белое миграционное управление, если немного поплевать и отполировать текущую ситуацию.

Очевидно, я не осознавал того, что Африка меня раскрасила.  Я увидел, что все те белые люди, которых я встречал в последнее время, утратили границы своей белизны и более-менее смешались в расовом спектре, хотя, на самом деле, и африканцами они не стали.

Вот что на самом деле означали белые. Я подкрепил эту мысль ещё на водопаде Виктория, где мясник продал мне вкусный стейк из филе по смехотворной цене и сказал: «Вы, должно быть, как и я, верите, что мы являемся жертвами всемирного коммунистического заговора».

То, что я увидел здесь – это Белое Племя. И каковы были их устои? Тупое следование британским стандартам до смерти. Эффективность, чистота, хозяйственность, pro bono publico, моногамия и крикет. Как и туркана, они верили, что победят, просто придерживаясь своих обычаев и ритуалов. Ведь альтернативы они не видели. Я легко смог представить, как чёрный антрополог, посетив Родезию десять лет назад, написал бы про белых родезийцев: «Высокомерен и превосходен, как и страна, откуда он родом, и, по моему мнению, останется таким до конца времен».