Jupiter’s travels

«Вы знаете, сейчас есть такой закон, по которому негров должны называть африканцами. Африканскими дамами и господами. «Африканские дамы, – говорит этот ублюдок. – Этого понятия здесь не существует. Здесь водятся только кафирские суки!»».

Истории лились из Ван ден Берга, будто сюжет водевиля. Он давно уже не встречал никого, кто бы их понял.

«Когда мы только приехали, то пошли за мясом для себя и слуг. «О…, – сказали нам, – ребятки (слуги – прим. ред.) хотят мяса». И нам порубили кости, хрящи и сухожилия. Так выходило даже дешевле, чем собачий корм. А через некоторое время произошел мятеж, потому что мясо, которым мы кормили слуг, было так себе. И мы подумали, что не стоит кормить этим людей, поэтому стали брать им стейки. А через некоторое время произошел новый мятеж, потому что мы давали им неподходящее мясо».

Здесь было немного рискованно, особенно ночью. Бывали вылазки через границу, в обе стороны.

«Полиция здесь каждый вечер напивается. Армия такая же. Боюсь, что родезийские белые слишком расхлябанные. Если они когда-нибудь столкнутся с действительно мотивированной чёрной армией, то их всех перебьют».

«Так что же будет?»

«Черные в конце концов обретут независимость, но на это уйдет с десяток лет».

Отель – прекрасное место среди обустроенных со вкусом клумб и газонов, я раньше таких даже и не видел. Ван ден Берги – тоже, казалось, были люди неплохие. Грустно было думать об их грядущей судьбе. Я думал, что они были чересчур оптимистичны.

В Чипинге, следующем городе, со мной во всем соглашался бизнесмен по имени Хатчинсон, который рассказывал, что его дед работал губернатором в провинции Кейп.

«Мне тут сидеть до 1980 года, – говорил он. – К тому времени будет уже африканское правительство».

Его аргументы были убедительны, казалось, что он и в самом деле знает, о чём говорит. «Что думают африканцы, я понятия не имею. Я продолжаю надеяться, что удастся остаться здесь как получилось в Кении, но пока всё идет не так. Для меня чёрные – это только слуги, единицы, выполняющие грязную работу. Всё, что я слышу, это: «да, сэр, нет, сэр, три сумки полные, сэр». Они живут в каком-то своем мире, с иной системой ценностей».

На обратном пути в Форт Виктория я остановился в чёрной деревне на территории, подчиненной жившему здесь племени. Место было слегка магическим. Огромные, гладкие камни, сложенные друг на друга, возвышались как символы власти и защиты земли, которая простиралась между ними. Я был всё ближе к настоящей Зимбабве, каковой она была, эта земля очаровывала, но всё, что я видел вокруг, – это бесконечно протянутые руки, попрошайничество и нищета. Одна угрюмая дама неистово ломанулась, балансируя своим большим медным горшком на голове, полагаю, в надежде получить плату за позирование. Она так торопилась, что что-то пошло не так и теперь она стояла с башкой набекрень. При этом лицо её было комично тревожным и несимпатичным. Нет, леди, не за этим я сюда приехал.

Форт Виктория – родезийская ловушка для туристов из Южной Африки. А здесь им прямая дорога в магазины сувениров: «Подари себе нечто уникальное, что-то утонченное!»

До Бейт-Бридж – южноафриканской границы вела длинная сухая дорога на юг. По пути мне встретились миллионы аистов: они выстраивались для полета в Европу, формируя в небе круто возвышающуюся колонну.

Южноафриканские пограничники и таможня были куда расторопнее, чем родезийцы.