Jupiter’s travels

Со всей тщательностью я собирал информацию о тарифах и расписаниях судов через Тихий океан, о дорожных условиях в Андах, о паромных переправах в Индонезии, о погоде в северной Австралии, но всё это было наивно, и в глубине души, я это знал. Когда я раскладывал мишленовские карты Африки на полу гостиной, когда я смотрел на грандиозность этого континента, физическое разнообразие и политическую сложность, я осознавал свое полное незнание. Кейптаун казался таким же далеким для меня, как Луна.

А что было беспокоиться о планетах и звездах? Достаточно было знать, что они там и что я направлялся к ним. Я считал себя самым счастливым человеком, весь мир был буквально в моих руках. И не было ни одного из людей, с кем бы я хотел поменяться местами или разделить свой путь.

Так я думал до того момента, как оказался ночью на Грейс Инн Роад, стоя в отчаянии, обливаясь потом и дождем, раздавленный громоздкостью монстра, которого сам создал, и грандиозностью перспективы, которую я придумал для себя.

Всего в трех ярдах от меня, за толстыми стеклянными дверями лобби «Сандэй таймс», теплым светом горел яркий и комфортный мир, который выбирали большинство разумных людей. Я видел комиссара, в удобной форме за его столом, с нетерпением ожидающего вечерней пинты пива перед телевизором. Люди в нормальной одежде, с интересной работой и домом, куда можно вернуться вечером, выставляли напоказ передо мной свою зону комфорта, и всё внутри меня кричало, чтобы снять этот смешной наряд и поспешить обратно в этот уютный свет, и знакомую зависимость от житейских благ. Я явно представил себе, что, если продолжу это безумство, то останусь на долгие годы аутсайдером в сточной канаве, заглядывающим в яркие окна нормальной жизни. В то мгновение я потерял надежду, я был полностью побежден.

Мне нужно было переступить это ради себя и своего замысла.  Я кое-как перетасовал свой багаж и взял главное направлении на Ла-Манш. Уже через несколько минут великая пустота внутри меня была наполнена бурным восторгом, и я запел в своем одиноком безумии.

Всю дорогу я прощался. До свидания, родители и друзья, до свидания Лондон, до свидания Кентербери. До свидания, пастбища и сады Кента. До свидания, пятничные пьянки, субботний футбол и барбекю по воскресеньям.

В Дувре я купил большой сине-белый зонтик для гольфа за 4 фунта. Как я мог объяснить такой выбор? Он просто хорошо пристроился вдоль мотоцикла.

До свидания, Белые скалы, Болонь и сахарная свекла Пикардии, до свидания Парижские окраины, я покидал знакомые десятилетиями места.

В Орлеане я заночевал в гостинице и разговорился с владельцем гаража. «У меня было много английских мотоциклов, – сказал он, – AJS, Norton, Matchless, Sunbeam, я хотел путешествовать, как и ты, но… – он пожал плечами. – А всё, что делают японцы сейчас – это хлам».

Неправда, но я уважал его чувства, так что, до свидания ему и туману по усаженным деревьями проспектам и аллеям. Всё это было так же знакомо, но воспринималось по-новому, из-за того, что я уезжал, из-за того, что, возможно, я никогда не увижу это снова.

На стремительном спуске по серпантину в Миллау, я чудом и только чудом не был сбит. «Безумец! Убийца!», – я кричал с полными легкими адреналина слепому «чайнику», который обогнал меня на своей желтой «Симка» и вытолкнул с дороги прямо в каменный отбойник. Я вылетел на обочину, меня сильно трясло. Как я мог предвидеть подобное хамство!? Но я должен предвидеть всё это как-то, чтобы выжить. Я выживу.

Помни, что к вечеру, когда солнце садится, люди спешат домой, уставшие от своей работы и скучающие по дому. И ты, едучи в абсолютно другую сторону, также устал. Таким образом, в конце дня, когда тебе хочется поддать газу, чтобы куда-то успеть засветло, сбрось скорость, ведь лучше поздно, чем никогда.