Jupiter’s travels

«Я могу идти?» – спросил я.

«Куда угодно», – ответил Сэмюель. Но довольно скоро выяснилось, что это было чудовищное преувеличение.

Я запер кабину, когда сходил на берег, но сразу было видно, что кто-то порылся в моих вещах. Пузырек с солевыми таблетками валялась на кровати. Кто бы то ни сделал, он не слишком беспокоился о том, узнаю ли я. Но, кажется, ничего не пропало. Они искали наркотики? Или они опять пытались найти у меня снаряжение для дайвинга? Я даже, грешным делом, подумал было, что это какая-то ловушка, но тут же отмел эту истеричную догадку.

С капитаном Фафути я доехал на такси до города, и мы пошли вдоль набережного залива. Я никогда не видел столько воды, всё было мокрым. Хотя, меня впечатлял не объем воды, а то, как она проникла во всё. В местах больших проседаний на дороге образовались озера. В других местах поперек нашего пути лежали песчаные отмели, намытые с дюн слева.  Штукатурка со зданий рядом давно исчезла, их каменные стены размылись и стали пористыми, всё казалось испорченным. Люди на тротуарах, двигались по своей собственной полосе препятствий. В них не было ничего, что могло бы поднять мне настроение. Табачного цвета кожа унылых лиц – всё, что отличало их, на мой взгляд, от серой однородной массы населения любого европейского промышленного пригорода.

Офис экспедитора был в старомодных коричневых тонах. С иной мебелью это могла бы быть спальня или гостиная. Агент, пожилой человек, слушал бесстрастно, как будто я был его молодым племянником, читающим домашнее задание. Моя рубашка навыпуск и джинсы с забавной поясной сумкой не создавали мне образ серьёзного клиента.

«Таможне обычно нужна банковская гарантия для ввоза мотоцикла, – сказал я ему, – мне эту гарантию выдал ещё в Лондоне «Сандэй таймс». Может, слышали, это газета такая». С каждым моим словом лицо моего собеседника выражало всё большее презрение. Но я, тем не менее, продолжал. «Они мне выдали её для Рио-де-Жанейро. А теперь мне нужно переоформить все документы для Форталезы».

Агент потихоньку начал поворачиваться к двери.

«Можно я от вас отправлю телекс, если… – тут я увидал телефон – если не смогу дозвониться».

Это последнее замечание, казалось, упало в пустоту.

– Невозможно, – сказал он.

– Я бы скорректировал тариф, конечно.

– Это невозможно, – повторил он голосом, похожим на штамп.

Телефон был одной из тех древних моделей с микрофоном на ножке, похожим на бакелитовый цветок. С помощью этого, казалось, до Лондона никак не дозвониться, и я отказался от этой идеи.

– Хорошо, когда я могу отправить телексное сообщение? – продолжил я.

– Оно не пройдет.

– Почему нет?

– Невозможно, вам нужен телекс.

– Ну да, я хотел бы отправить телексное сообщение. У вас есть телекс?

– Конечно.

– Могу я им воспользоваться?

– Не выйдет. Впрочем, постойте, –  он вышел из комнаты.