Jupiter’s travels

Мэтью вернулся и сказал, что меня отказались отпустить, пока не получат ответ от Морской полиции. Это вывело меня из равновесия, я был в бешенстве и страшно ругался, а все остальные тем временем ждали, пока меня отпустит. Когда я немного пришёл в себя, Мэтью понизил голос и продолжил: «Они говорят, что у них есть основания вас тут держать. Они, типа, ищут англичанина, юриста с таким же именем, как у вас. Его зовут Джон Саймон Эдвардс, и они говорят, что он был вовлечен в подрывную деятельность».

Сначала это звучало как дурацкая выдумка – ещё один идиотский повод для того, чтобы и дальше держать меня. Просто они ненавидели оправдывать подозреваемых. Сам факт, что я там оказался, означал, что со мной должно быть что-то не так. Был бы человек – а статья найдется. Клерк Игнасио, казалось, знал это. Он вел себя не как человек, лишенный свободы, а как пациент ждущий, чтобы узнать, выпишут его или нет.

Тем не менее, история с моим двойником была почти идеальной в своем роде. Это объясняло почти всё: сообщения, обрывки разговоров об «англичанине» и депортации. Я так отчаянно пытался разобраться в происходящем, что в какой-то момент стал себя чувствовать одновременно двумя разными людьми. Аннулированная виза должна была быть в его паспорте, но если у них был его паспорт, то где был он сам? Они думали, что он прятался в Сан-Раймундо? Почему же тогда они не отправились в дом священников? Но Сан-Раймундо – это целый район, а не просто одна церковь. Может, это всё просто совпадение? Слишком много совпадений, подумал я. Если то, что я услышал – правда, то логично, что мой приезд смутил полицию так же, как и последствия смутили меня. А может, и правда этот мистер Эдвардс – увлеченный дайвер? Мне стало интересно. А было бы неплохо с ним встретиться.

«Но сейчас-то, – сказал я, – сейчас они уже знают, что нас двое, так почему они держат меня?»

Мои друзья пытались меня успокоить, но они мало что могли сделать. У меня в распоряжении было всё необходимое – но не свобода. Была одежда, книги, душ, сигареты, деньги, доступ к ресторанам, довольно удобная кровать и компаньон, с которым можно было поиграть в шахматы и поговорить. И всё же время тянулось так же тяжело, как и всегда, и теперь надо мной даже не висел страх, отвлекавший меня. Я провел ещё один уик-энд взаперти, один на один с Игнасио, даже без мусорских выходок – местных развлечений. Это всё уже стало потихоньку выбешивать.

Однако администрация неожиданно предоставила мне развлечение в форме адвоката по фамилии Андраде. Он впервые появился на короткое время в тот вечер, когда Ксавье привел его в офис. Я увидел высокого худого и седого человека, который выглядел так, будто он только что наблюдал, как рухнула его жизнь.

«Вы можете остаться здесь, если хотите, но с ними вам говорить нельзя», – сказал Ксавье Андраде, указывая на нас. К несчастью, тот только покачал головой, пробормотал что-то, и они вместе ушли. Этот Андраде выглядел ещё жальче оттого, что был очень хорошо одет и ухожен, и, очевидно, привык к комфорту и уважению.

На следующий день он вернулся в гораздо лучшем настроении. Его приход был откровением для меня и примером для всех нас. Он принес с собой кожаную сумку и маленький футляр из свиной кожи, и его первым шагом было распаковать и повесить ярко вышитый гамак в углу комнаты. К моему удивлению, в стенах уже были крюки, и за восемь дней я не заметил их. В сумке у Андраде что-то поблескивало, была туалетная вода, элегантный халат, тапочки и намеки на прочие приметы красивой жизни.