Jupiter’s travels

Это было уже смешно. Я хотел прорваться через сеть подозрений, но боялся. Сердце моё не лежало к Франциске, поэтому когда я её коснулся, получилось бесцеремонно и неуклюже. Она мгновенно вспыхнула. 

«Если мой отец увидит тебя, он очень разозлится». Я почувствовал себя щенком, которому щелкнули по носу. Смущенный, я отступил назад к банальности и нейтральности. Многое оставалось за пределами моего понимания. Несомненно, рано или поздно наши отношения должны были перерасти в любовный роман, но они всегда оставались на грани.

Мне потребовалась неделя, чтобы закончить работу для «Сандэй таймс». Описывая всё произошедшее со мной, я вновь и вновь погружался в мучительное переживание. Излив, наконец, всё на бумагу, я почувствовал небывалое облегчение. Но к тому времени подцепил кишечную инфекцию, которая тормознула меня ещё на несколько дней. Это была первая болезнь за всё моё путешествие. В Африке моё здоровье было идеальным, хотя я ел и пил всё что ни попадя. Для здоровья нет ничего хуже, чем потеря свободы и разочарование.

Мы с Франциской встречались несколько раз, но мой страх сковывал меня, словно мне опять было четырнадцать. На мои последние дни в Форталезе пришлось начало фестиваля Сан-Жуан – недельного празднования по всей Бразилии. Мы пошли танцевать на пляж – уж там-то я сумею преодолеть свое малодушие. Огромная толпа пела, танцевала и выпивала за деревянными столами под широким черепичным навесом. Полная луна, теплый воздух, пальмы покачиваются на берегу. Всё шло как по маслу… пока я не увидел её друзей – двух полицейских, которых я в последний раз видел, будучи их пленником. Я даже мельком увидел оружие у них за пазухой, и это снова охладило мой пыл.

Позже мы сидели бок о бок на пляже, слушая волны. Мне хотелось прикоснуться к её гладким длинным ногам, почувствовать её кожу своей, но я был парализован мыслью:

«Вот сейчас я начну, а что дальше?»

Я знал, что это будет наша последняя встреча. Мы долго шли, пока не поймали такси, и в машине я впервые поцеловал её, уверенный, что теперь-то всё пройдет как надо. Но к тому времени было уже слишком поздно.

Все священники были вызваны на епархиальную конференцию очень далеко, в Мараньян. Отец Уолш предупредил меня, что через три дня все уедут. Он не сказал, что и мне придется съехать, но, очевидно, было пора. Надеюсь, им не пришлось придумывать эту конференцию, чтобы выгнать меня, наконец, из дома.

Я навьючивал мотоцикл на заднем дворе тем утром, когда они отправились на автовокзал – замечательные, добрые люди, с которыми мне вряд ли суждено вновь встретиться. Через час или два эти мысли, наконец, меня отпустили. Мысль о неминуемом отъезде заставила меня нервничать. Я представлял себя желанной мишенью каждого скучающего полицейского, которого я встречу на двух тысячах милях дороги в Рио, и это мало чем отличалось от самого первого дня – выезда из Лондона. В некотором смысле, я чувствовал себя ещё более уязвимым, чем тогда.

В первом же контрольно-пропускном пункте полиции на шоссе, ведущем из города, они проверили меня, но за этим ничего не последовало. У меня было впечатляющее международное водительское удостоверение с совершенно злодейской фотографией, и им это даже понравилось.