Jupiter’s travels

По всей видимости, лучшая часть шоу была ещё впереди. Ударная волна прошла сквозь толпу, и танцоры поспешно сошли со сцены. Кто-то подошёл к микрофону и произнес скороговоркой: «Фого Символико де Републико».

«Фейерверк», – подумал я. Полиция пробиралась сквозь толпу, беспощадно отталкивая людей, чтобы создать коридор между сценой и внешним миром. В воздухе повисло ожидание. Что бы то ни было, то, что намеревалось произойти, должно было быть чем-то из ряда вон, чтобы переплюнуть уже увиденное мною до этого. Но ожидание затянулось. Сначала выступали какие-то люди с благодарностями. Толпа тем временем нетерпеливо перетаптывалась на месте. Потом по расчищенной от людей дороге, стараясь держать строй, на сцену вбежала группа молодых людей в спортивных костюмах. Некоторые из них на сцене встали, другие продолжали бег на месте. Те, кто остановился, смутились и снова побежали, а те, кто продолжал топтаться, подумали, что им лучше остановиться. Затем я увидел, что у лидера забега в руке был горящий факел, и снова раздался голос: «Фого Символико».

Последовали чисто номинальные аплодисменты – очевидно, происходившее всем казалось чересчур пафосным.

Сан-Хуан, по-моему, у них не получился, и я подумал, что никогда в своей жизни не видал худшего маскарада. Я вернулся в отель, чтобы перебить комаров в номере и поспать. Но стало на удивление холодно, а одеяла мне не выдали. Просыпаясь, я пытался воссоздать сегодняшнюю музыку, эту непрерывную мелодию в темпе «блюграсс», но по тону напоминающую до неприличия расстроенный старый орган. В какой-то момент даже показалось, что мне удалось восстановить в памяти эту музыку, но утром я уже ничего не вспомнил.

Только намного позже я узнал, что это было одно из самых знаменитых в Бразилии, уникальное и прославленное «Трио Электрико» из Сальвадора, оно преподносилось как венец карнавала Баии.

Еще шесть дней я двигался на юг в сторону Рио. Я снова начал серьёзно изучать португальский язык, читать меню и рекламу и выучил наизусть дорожные знаки. «Ultrapassar quando a linha esquerda por continua», – повторял я снова и снова, что означало . Что я не смог понять, было: «Conserva as plaças». Часто такие знаки были изрешечены пулями. Позже я узнал, что это означало «Не разрушай дорожные знаки». Мне тут же вспомнились странные таблички и указатели, которые мне встречались в Африке. Например, тот, который приветствовал меня, когда я собирался подняться по высокому виадуку через ущелье Голубого Нила.

«Езжай медленно и осторожно», – говорил он, «Этот виадук начал движение».

Или тот, что я встречал часто на дорогах Южной Африки, прямо перед светофорами на

правой полосе. «Slegs Only» – гласил он.

– Что значит «Slegs»? – спросил я.

– Это значит «Оnly» на африкаанс, – ответили мне.

Последние два дня, когда я подъезжал к Рио через штат Минас-Жерайс , были великолепны. Меня очаровал этот прелестный край ранчо. По вечерам я гулял мимо загонов для скота, восхищаясь прочностью и качеством постройки крепких чёрных заборов со столбами, выкрашенными сверху белой краской. Вокруг гарцевали ковбои с настороженными, непроницаемыми лицами. Солнце садилось, оставляя над землей ощущение великого спокойствия, и я пообещал себе, что однажды вернусь сюда.

Далее, через изумрудные горы в Терезополис, и вот я уже стою рядом с «Перстом Божьим», смотря вниз на залив Рио-де-Жанейро, чувствуя точно такое же счастье, которое я переживал на перевале Ду Тойтс Клюф с видом на Кейптаун. Я был уверен, что Рио будет прекрасен, и он не разочаровал меня.