Jupiter’s travels

Друзья моих друзей жили в роскошном районе Ипанема. Я стоял в грязных сапогах и нелепой одежде на белом ковре среди бесценных картин и хрупких объектов современного искусства, чувствуя, что любое моё движение может нанести непоправимый ущерб. «Фантастика, – сказали они. – Прекрасно!» Как будто больше всего на свете хотели купить пару мотоциклов и проследовать остаток пути со мной. Впрочем, я уже привык к тому, что достаток менял людей, и меня не напрягала их наивная удаль. Они были невероятно щедры, но это было так естественно, без всякой натужности, будто бы мы давно были друзьями. Мне выделили маленькую квартирку в ста ярдах от пляжа, над школой балета, которой владели эти очередные друзья других друзей. Там я мог жить, сколько заблагорассудится. Каждый день меня приглашали обедать, ужинать или встречаться с кем-то. Кажется, почти все их знакомые были губернаторами того или иного штата или имели отношение к какому-нибудь известному пионеру в истории Бразилии. Я слонялся по Рио, и произошедшее со мной в Форталезе делало моё пребывание не только необычайно приятным, но и вполне заслуженным. Я наслаждался.

Вскоре меня позвали в гости к самому известному и любимому политику Бразилии этого столетия  – бывшему президенту Жуселину Кубичеку. На ужине присутствовали другие влиятельные личности разной степени гнусности, неустанно упражнявшиеся в крикливом португальском красноречии.

Из-за незнания португальского мне пришлось сидеть в сторонке и обходиться тем, что мне на ушко переводили мои друзья и дочери Кубичека. Вокруг разгорелись споры о бедственном положении белых португальцев в Мозамбике, которое теперь зависело от Фрелимо. Я думал о своих знакомых, оставшихся там, о Радже и Амаде. Учитывая чудовищный характер большинства успешных политиков, я удивился, обнаружив, что Кубичек был единственным, чьим взглядам, пожалуй, можно было доверять.

Позже я разговаривал с ним тет-а-тет по-французски, и эта беседа открыла в нём приятного и простого собеседника. Конечно, военный переворот, в результате которого он лишился должности, обессилел его, но он сохранил свое достоинство и не проявлял озлобленности. Этот самоучка с бледным, настороженным лицом обманул все мои представления о том, каким мог бы быть президент в Южной Америки.

Я находился под особым вниманием милой учительницы танцев, которую мы звали Лулу. Она была самой приятной и умной собеседницей, о которой мог бы мечтать любой мужчина. Во всех сферах у неё были друзья и близкие, и мы ездили по горам и пляжам на самом популярном в Бразилии автомобиле «Фольксваген», пробуя все виды фруктов, морепродуктов и экзотических напитков, которые только могла предложить эта страна.

Пока она работала, я катался на велосипеде. Однажды я забрался по узкой дороге на ещё одну обзорную площадку под названием «Виста Кинеза». Стоя высоко над Рио, я смотрел на бухту и район Копакабана. Обступившие мегаполис горы вздымались высокими вершинами, частично острыми, частично округлыми, словно сделанными из папье-маше. Стоящие в глубоких расщелинах высотки поднимались всё выше и выше, добавляя каждому клочку земли ещё один этаж бесценной собственности, виллы толпились в горах – чем выше, тем более шатко цепляясь за склоны. Это всё отражалось в бухте, будто в застывшем стекле. Рио действительно стоит увидеть с высоты.

Глядя на кусты, растущие перед чем-то, напоминающим на пагоду, я обратил внимание на волнение и жужжание вокруг, и тут я узрел колибри. Они переливались чёрным, синим и зелёным, и я подумал, что это не только самая маленькая тварь, которую я когда-либо видел, но и самая изумительная. Это был трепещущий шедевр с подвижными неясными очертаниями, его крылья растворялись в жарком мареве. Он погружал свой иглообразный клюв в цветок. Затем он исчезал – я клянусь, так всё и было – и снова появлялся в футе от первоначального места, замерев и только слегка содрогая воздух вокруг. Я бы съел его глазами, если бы смог. Когда он почти исчез из поля зрения, я вдруг понял, что стою прикованный к месту уже целую вечность. Это был один из тех немногих моментов, которые, кажется, могли объяснить целую жизнь. Я просто отметил для себя, что «чудо тоже бывает впервые». В то же время, мне пришло в голову, что было бы неплохо увеличивать число таких моментов, пока, возможно, однажды всё на моём пути не станет бесконечным чудом.

В Бразилию пришла весна – идеальное время для пляжа. Мы с Лулу поехали на полуостров Бузиос – там был лучший пляж, потому что береговая линия в этом месте изгибалась так, что смотрела на запад, а не на восток. Поэтому пляж на Бузиосе был защищен и радовал потрясающими закатами. Выходные, которые мы с Лулу провели там, остались в моей памяти, вероятно, самыми идиллическими в жизни. В них была квинтэссенция всего, что могла предложить Бразилия.