Jupiter’s travels

Тем не менее, вокруг были и некоторые энергичные деятели, и они были полны решимости создать какое-то театрализованное представление вокруг, это заставило нас остаться, пить и ждать начала веселья. Неизбежно мы нервничали, задаваясь вопросом, что будет с нами, если весь этот пьяный вертеп вдруг воспрянет в полномасштабной фиесте. Нам нужно было принять коллегиальное решение, потому что мы были группой, и, если мы хотели попасть в Потоси за один день, то должны были бы выехать рано. Каким-то образом мы позволили нашим страхам говорить за нас во имя здравого смысла и ушли.

В одиночку я бы остался и узнал намного больше об этих людях. Такого шанса у меня больше не будет.

Есть способ превратить страх в позитивную энергию. По мере того, как я постигал это, то стал использовать совершенно сознательно, чтобы внушать доверие и симпатию.

Это никогда не подводило меня, и это давало мне необычное и волнующее чувство власти над обстоятельствами. Но, похоже, это функционировало только тогда, когда я был один.

Покинув Абанкай и поднимаясь в горы по грунтовой дороге, я ловил себя на мысли, что хочу оторваться вперед, не то, что бы мне хотелось ехать быстрее, а потому, что я терял свою силу в группе. Затем я отложил этот вопрос в сторону до тех пор, пока не наступит момент. А пока я уже был довольный тем, что обратил на это внимание, и принялся искать место для нашего общего лагеря.

Прежде всего, нам нужна была ровная площадка для парковки фургона и установки палатки. Некоторое время ничего такого не попадалось. Небольшие возделываемые террасы занимали каждый уголок открытого грунта среди скал и кустарников. Затем у камня на десятом километре справа открылась тропа к пологому полю, редко засаженному оливковыми деревьями. Земля была сухой и каменистой, место не казалось очень привлекательным, но оно подошло бы нам.

Это было лишь делом времени, когда мои наваждения вернуться, чтобы вновь испытать меня. На этот раз они были самыми изощренными из возможных. Обычно они начинались с ничего более оригинального, как холодная бутылка пива. Если мои фантазии были достаточно воспаленными, я переходил на лобстеров, ростбиф и эспрессо, после чего к «случайной» встрече в большой чистой постели с идеальной и самой любящей женщиной. Иногда я воображал различные сценарии потакания своим слабостям, но вряд ли это добавляло разнообразия. Они всегда были примерно одинаковыми и включали чистую скатерть, полированные бокалы, ванную комнату с полотенцами и обилие дружеского восхищения и уважения. Каждый раз с наступлением вечера, когда я начинал задаваться вопросом, что я буду есть и где спать сегодня, этот «телевизор» включался в моей голове и подвергал меня испытанию рекламой каждого из моих известных пристрастий по очереди.

Это не был мой аппетит к холодному пиву или идеальным женщинам, которые стыдили и ужасали меня в те времена, это был факт, что я позволил этим изображениям одурачить себя, когда они были явно недостижимы, потакать им в реальности в моём положении выглядело глупо. Под влиянием этих иллюзорных омаров и шампанского я стал идеальным потребителем самых низкопробных суррогатов. Из-за отсутствия холодного пива я тратил деньги на теплую колу и ненавидел её. Я молился на каждый указатель «Отель», прекрасно понимая, что вместо чистой постели с любящей женой я буду заперт в грязной, зловонной коробке с сотней комаров.

Говорят, что человек максимально расслаблен в три или четыре часа утра, во сне, но со мной это происходило в пять вечера, когда мой боевой дух резко падал, а искушения подкрадывались со всех сторон. Я боролся с ними как мог на протяжении всех лет, и всегда, когда я выигрывал, то был щедро вознагражден. У меня в запасе были воспоминания о волшебных вечерах одиночества в дикой природе, где я был полностью удовлетворенный простой едой, которую сам приготовил, слушал тишину и чокался со звездами стаканом чая. Я использовал эти воспоминания как повязку на глаза против вездесущих сирен, манящих своими неоновыми улыбками. Успех строился на успехе, и иногда мне удавалось проводить победную кампанию в течение нескольких дней или недель подряд, становясь более крепким и счастливым с каждым последующим днем. Но война никогда не может быть выиграна полностью. Рано или поздно какой-нибудь добрый, щедрый человек на моём пути предложит непрошенные прелести, которые я уже научился игнорировать. Затем, когда придет снова время уходить, борьба начнется заново. Словно генерал, я мог прославиться только своим последним боем.