Jupiter’s travels

Сус – большой город, в котором жило восемьдесят четыре тысячи человек. Хассен -машинист с парома жил здесь, но ход его мыслей был безнадежно неадекватным. Может быть, он никогда не имел в виду, что бы я нашёл его дом. Так или иначе, я слишком много потратил времени, разыскивая его, и ехать дальше было уже поздно. Я набрел на красивую часть старого города и гостиницу, выложенную мозаичной плиткой с арками и приятным интерьером. Комната стоила динар. За отелем находился крошечный дворик, переполненный тряпками и ящиками, где я смог поставить мотоцикл. Человек в разорванном и грязном кафтане наблюдал за тем, как я пытался маневрировать через узкие ворота.  Целых десять минут я напрягался, протискивая мотоцикл внутрь дворика, а затем хозяин ляпнул: «Один динар». Я был в ярости от этого. Еще один динар за мотоцикл. «Ты должен был сказать мне раньше», – вскрикнул я.

Правильно, давай устроим тут английское правосудие и станем играть по правилам. Боже, Саймон, ты ничтожество.

Я сторговал цену к чему-то разумному. Утром, где, я думал, было место только для мотоцикла, тоже спали люди. Реальность ударила меня, как пирог с заварным кремом в лицо.

Вокруг было полно воды. Дороги возле моря утонули на два фута. Интересно, они упомянут об этом в сводках? Я увидел, как толпу белых туристов выплеснуло в лобби. Отель выглядел так, как будто бы он поглотил собственный объем воды.

По дороге в Сфакс, я увидел впереди себя ещё одно доисторическое чудо. Огромная стена, пробитая рядами неровных окон, преграждала мой путь, как маленький горный хребет. В последнюю минуту она резко отклонилась вправо и оказалась руинами Колизея.

Эль-Джем затоплен, Сфакс тоже. Водянистая серость заставляла меня постоянно двигаться. Вдоль берега было больше жизни, больше трафика, глиняные кирпичные дома, рыночные сады, финиковые пальмы, ослы, верблюды – всё, о чём я читал или видел на картинках. Но попав сюда, я понял, что всё вокруг было совсем иначе.

Пробираясь с осторожностью по лужам, я продвинулся всего на 165 миль к середине дня и решил остановиться в Габесе, прекрасно понимая, что ливийская граница приближается. Я хотел подготовиться к этому как-то. Тунис не ввязывался в войну. Это ориентированная на Запад, туристическая, двуязычная страна. Ливия наоборот, была воинственна, фанатична, богата нефтью и жила по законам шариата, или так мне сказали. Я решил проявить все свои пленки и напечатать фотографии сейчас. В последний момент я вспомнил о документе с израильским штампом, который возил с собой и избавился от него немедленно. Образы допросов и обысков вспыхивали у меня в голове. Они заставляли меня то дрожать, то смеяться над собой. Экстремальные ситуации всегда кажутся абсурдными, пока они не наступят.

Когда же фильм «B» станет документальным?

Вспомнил, как на заводе в Меридене мы смеялись над моим не опробованным и неподготовленным мотоциклом. «Скорее всего, – сказал один механик, – если ты не будешь мешать ему работать, он проедет весь путь без проблем». Я не мог позволить себе не вмешиваться, взяв все инструменты и запасные части, которые только смог увезти с собой, и через полчаса, как я подумал об этом, из мотора вытекло масло. Потому что я был готов к этому?

Шёл ли дождь, потому что я возил свой зонтик? Это субъективный вопрос, ответ зависел от того, как к этому относиться. Я писал свою собственную историю, мало полагаясь на удачу. Я никогда не играл в рулетку. Мне нравилось прорабатывать всё заранее, что порождало мысли о том, что я, возможно, что-то упустил. Я слишком часто уклонялся от естественного хода вещей. Может быть, без всех этих серьёзных усилий я мог бы пойти дальше, быстрее и проще. Надо было лишь отпустить ситуацию.

Я вспомнил, что сказал мне директор школы тридцать лет назад на выпускном, этот засмоленный старый морж: «Саймон, ты слишком много думаешь».