Jupiter’s travels

Мышление походило на чёрный туннель. Когда я попадал в него, то необходимым становилось продумать свой путь к противоположному выходу. По крайней мере, я так думал.

Ливийский пограничник, если человек передо мной являлся таковым, таскал чехол от дробовика через плечо и охотничьи ботинки, зашнурованные вокруг брючных манжет. Он выглядел счастливым. У него было несколько дублированных форм на арабском языке, и он указал, где я должен подписать. Я оформлялся в Ливию словно обезьяна, на языке жестов. Я поставил свою подпись везде, не задавая лишних вопросов.

Пограничник взял мой паспорт. «Хелт? – спросил он, – хельт?» А, здоровье (англ.health). Его первое и единственное слово на английском. Я протянул свои свидетельства о вакцинации, усмехаясь как мартышка.

Вокруг болталось полно народа. Но никто так и не заговорил со мной ни на одном понятном мне языке.

Начальник таможни в блестящем серебряном итальянском костюме и с блоком «Мальборо» подмышкой брезгливо потрогал мои пыльные вещи. «Виски?» – спросил он. И это было его словом дня. «Неверный» покачал головой в знак отрицания и был допущен в Ливию.

 Дело было не в том, что они не могли говорить ни на каком языке, кроме арабского. Они просто не стали. Это пример ливийского «крестового похода» за ислам. Мы не всегда гостеприимны к нашим иностранцам, и это был отрезвляющий опыт, когда вдруг роли поменялись.

Слева от меня было несколько миль песчаных дюн, а дальше море синевы, переходящей в серость. Справа – пустыня и ничего, кроме пустыни. Карта показывала полторы тысячи миль песков до самой Нигерии, если идти по прямой, если сможешь пройти по прямой. Надо мной было ясное небо во всех направлениях. Впереди дорога – безупречный двух полосный асфальт. Мягкий ветер поднимал занавес песка над пустыней, размывая очертания верблюдов вдалеке. Вокруг не было ни следа человеческого присутствия.

Я остановился почувствовать эту пустоту, услышать тишину, как шипение в конце пленки магнитофона. Это было нечто. Хотя можно было легко сделать ещё сотню миль до Триполи, пока не начало смеркаться, я решил, что этой ночью мне спать в пустыне.

Городской мальчик во мне испугался, и все обычные сигналы тревоги зазвучали в голове. Могу ли я проехать по песку? Что произойдет, если я застряну? Это безопасно? Кто может прийти ко мне ночью?  Я ощущал смесь страха и предчувствий, ожидая, что это сольется во что-то вроде удовлетворения.

Как только решение было принято, стало легче. Я выбирал место среди дюн на стороне моря и поставил мотоцикл, спасибо расширителю, сваренному на конце боковой подножки, одна хорошая идея, которую удалось выполнить. Дальше палатка. Где? Каким образом? Как закрепить? Каждое действие являлось частью рутины, подлежащей изучению и совершенствованию. Сколько раз я буду делать это? Сотни? Так что, нужно делать это правильно. Я использовал мотоцикл, чтобы закрепить одну сторону палатки, а другую зацепил к валуну. Что насчет москитной сетки? Будет ли дождь? Это вряд ли. Небо было ясное от горизонта до горизонта, но всё же, на всякий случай… Затем надо сочинить себе постель. Летная куртка свернутая наизнанку похожа на отличную подушку. И всё в таком же духе. Когда я обходил мотоцикл, то старался обратить внимание на всё: натяжение цепи, протектор шин, что-то ослабленное, выпадающее, пытаясь воссоздать картину, как это должно было быть в идеале, чтобы любые изменения вызывали бы предупреждающий сигнал у меня в голове … и вот он, клапанная крышка открутилась. Я увидел течь масла из-под неё.