Jupiter’s travels

Эти чертовы крышки, какая идиотская конструкция! Пятнадцать секунд моей ненормативной лексики заставили конструкторов икать на мотозаводе в Меридене. «Не забудьте затянуть их, посадив на герметик». Нет! Я просто сделал это сейчас. Иначе потом забыл бы. И раз уж начал, то заодно проверил уровень электролита.

Теперь моя горелка Optimus, я заправлял её бензином из бака, грязное это дело, потому что я не видел уровня топлива в бачке примуса, и, в любом случае, всегда обливался. Необходимо было найти другой вариант заправки. У меня были с собой консервированные фаршированные венгерские перцы, которые можно было есть с рисом. Всё это действо: распаковка, установка, проверка, приготовление пищи, и мойка посуды забавляло меня полных два часа. Я почти забыл, где я. С кофе и сигаретой, я возвратился в удивительную тишину пустыни.

Вот оно – это чувство удовлетворения, когда ты не дома, то не можешь просто повесить шлем на руль, взять пиво, сесть в кресло и наслаждаться отдыхом. Ты должен сначала обеспечить себе эту радость от прожитого дня.

Мне нужно было просто посмотреть на себя со стороны. Посмотреть, где я оказался. Разве это не слишком, чтобы просто описать словами!? Это был я, а не Лоуренс Аравийский или генерал Роммель со своим Африканским корпусом. Я и мой маленький мотоцикл, и мы были здесь одни.

Солнце скрылось в дюнах где-то над Тунисом. Звезды изрешетили всё небо. Настали редкие минуты спокойствия и счастья. Если мой путь закончился бы завтра, то это уже стоило того.  На сей раз я позволил себе подумать, что завтра будет новый день и опять всё только начиналось, и что будет ещё много раз, когда это чувство придет ко мне вновь. Той ночью я смотрел фильм «А».

Жизнь никогда не оставляла меня в покое. Перед рассветом я почувствовал, как сменился ветер. Где-то в море ударила молния, и грянул гром. На берег надвигалась буря. Через минуту небеса разверзлись на полную, я боялся, что ливень подмоет мой мотоцикл и он упадет на палатку.  Хорошо, что накануне вечером я выбрал место под лагерь на возвышении. Оставалось только ждать. Наконец, дождь стих. Я второпях смотал палатку, полную воды и песка, и выехал на дорогу в Триполи.

Всё, что я узнал о Ливии – это дорога, тысяча миль отличной скоростной автомагистрали, вытянувшейся вдоль африканского побережья, словно бельевая веревка. Ливия висела на ней, как гигантская простыня, прищепленная Триполи и Бенгази. Кто-то говорил мне, что есть прекрасные оазисы на юге в низинах Куфра и Себха, но то, что я видел с дороги, было поистине жестью.

В пустыне я заметил палатку, сделанную из старых коровьих шкур, нанизанных на шесты, придававших её форме изящные пики и впадины шатра. Сверху торчала телевизионная антенна. Рядом с палаткой – две газовые ёмкости, а позади них припаркован новый лимузин «Мерседес». Владелец, слонявшийся вокруг во вздымающемся от ветра белом балахоне, прыгнул в него, скинув сандалии и со всей дури ударил по газам. Чуть дальше по дороге с другой стороны стояли два верблюда, привязанные к частному самолету.

Каждый человек в Ливии, работал он или нет, одинокий или женатый, получал еженедельный нефтяной дивиденд от государства. В городах люди занимались своим бизнесом. Каждый второй магазин продавал косметику. А каждый другой – японскую аудиотехнику. Коран пророчил повсюду с триумфальных арок, перекинутых через дороги. Алкоголь и женщины вне брака были запрещены. Виски – двадцать пять долларов за бутылку из-под прилавка и двое суток тюрьмы за первое нарушение. Женщины, заворачивались в паранджу, так что иногда видны были только глаза и зубы. Я не должен был смотреть им в глаза. Да, и кто захочет? Те, что я видел, блестели, как стекло.