Jupiter’s travels

Моё сознание постепенно, с годами и километрами, научилось следить за страхом, как тот рос и угасал, а я научился держать всё под контролем, успокаивая себя тем, что на самом деле здесь и сейчас всё ещё только начиналось. Без начала как мог сразу наступить конец? Временами, а сейчас даже чаще, меня охватывала усталость, пробирающая до костей, делающая бесцветным мой взор и затуманивающая горизонты моего разума. Но скоро всё это должно было закончится.

По дороге шаталось множество людей. Большинство из них носили свободные хлопковые одежды, бывшие когда-то белыми, но теперь красновато-коричневые от грязи и пыли Бихара. Кроны деревьев мягко улавливали солнечный свет, и люди, проходящие под ними, казались бледными тенями, не занимающими никакого пространства.

На дороге было несколько машин. Какие-то люди ехали на велосипедах, другие на повозках. Прожужжало несколько тук-туков – трехколесных моторикш. Едва ли у них был лишний бензин для меня. Здесь, в Бихаре можно было три-четыре раза поесть за цену одного литра топлива.

Такси, ехавшее в попутном направлении, было битком набито людьми. Водителя навалили на руль, и его чёрная физиономия упиралась в лобовое стекло. Колеса взлетали вверх и вниз по ухабам, и такси, дребезжа и вибрируя по гребенке разбитого асфальта с одной лишь мыслью выжить, двигалось, только благодаря усердным молитвам пассажиров.

В это время несколько мужчин на дороге остановились, чтобы поглазеть на меня и, затем нехотя удалились, но один из них, который говорил немного по-английски, всё же подошёл. Цвет его кожи и одежды выдавали в нём Брахмана. Он тут же, незамедлительно заявил мне, что очень беден. Я парировал в ответ, что у меня нет даже бензина. «Деревня там, – сказал он, – недалеко». Далее мой собеседник остановил другого мужчину, проезжавшего медленно мимо на велосипеде с авоськой на руле, и переговорив с ним на хинди, вновь обратился по-английски ко мне: «Он говорит, что добудет бензин, тут недалеко, всего пару миль». Я поблагодарил его, и, хотя был уверен, что никакого бензина в деревне не было, ничего не сказал. Далее снова последовало много слов на хинди: «Этот человек поедет за топливом для вас на велосипеде, сколько нужно вам привезти?»

Мне вовсе не показалось, что человек на велосипеде был рад помочь мне, но он остановился, принимая авторитет брахмана без каких-либо вопросов.

– Это замечательно, – сказал я, – мне нужен литр, – и стал рыться у себя в карманах.

– Нет, сэр, вы сможете заплатить после, сейчас он поедет и привезет вам бензин.

Предсказание брахмана тут же начало исполняться. Человек развернул свой велосипед и удалился, выполняя поручение. Брахман же затем снова напомнил на предмет чисто теоретического интереса, что он беден, как церковная мышь, и добавил на этот раз, что я богат. Я чувствовал, что он стремился к какому-то диалогу, в котором хотел донести, что не будь его в моей судьбе, то ходить мне пешком за бензином. Происходящее вполне могло бы случиться в одной из древних индийских легенд, но я был вовсе не воин, за которого он меня принимал, а он не дотягивал до мудреца, несмотря на попытки.

Итак, я вежливо отошел от разговора и сел у основания дерева, чтобы написать пару строк и насладиться обеденным отдыхом. Шёл февраль. День был прохладный и золотистый, и здесь тоже царило спокойствие и умиротворение, некая отчужденность, что я находил очень редко в Индии. Это казалось замечательным временем, чтобы положить на бумагу всё то, что скопилось у меня в голове с момента, когда четыре дня назад я совершил великую «ошибку».

За три года странствий я ни разу не совершал большей «глупости» чем эта. Тогда я планировал отправиться из Даржилинга в Калькутту. Довольно длинный путь для одного ездового дня по индийским меркам, но шоссе оказалось получше, чем большинство остальных в Индии. Оно проходило параллельно границе с Бангладеш, и часть пути шла вниз вдоль Ганга. На самом деле, при пересечении Ганга я свернул по шоссе, ведущему вверх по течению к Патне и Бенаресу. Но я ли сделал это? У меня не было воспоминаний о выборе. Я ехал вдоль святой реки, зная, что она течет справа от меня, и не подозревал, что уже пересек основное русло в беспорядке ручьев и мостов и был на западной стороне, а не на восточной. Когда я заметил свою ошибку, то проехал уже 150 миль в обратном направлении от Калькутты – расстояние, достаточное, чтобы изменить мою жизнь.