Jupiter’s travels

Египетский консул подтвердил мне, что совершенно исключено въехать в Египет на мотоцикле.

«Полагаю, я всегда могу попробовать», – сказал я.

Он улыбнулся мне, как доктор безнадежному пациенту неврологического диспансера.

«Да. Вы можете попробовать».

Я стал исследовать любые другие пути в Египет. На корабле? В лучшем случае я потрачу время, и это ненадежно, теперь капитаны отказывались заходить в Александрию.

Самолетом? Ужасно дорого с мотоциклом и также, в настоящее время, ненадежно. Я мог лететь сам, а мотоцикл отправить на грузовике, но что-то подсказывало мне, что в этом случае я никогда снова не увижу свой «Триумф».

В «Сандэй таймс» предложили отправить рекомендательно письмо, чтобы помочь мне пересечь границу. Это потребовало время. Бенгази, вообще, приятный город с уютными пальмовыми скверами, бассейнами и фонтанами, а также большим базаром, ювелирными лавками и уединенными магазинчиками, полными интересных вещей из слоновой кости или необычных музыкальных инструментов.

На той же улице, что и гостиница, была мастерская по ремонту мотоциклов. Её владелец всячески хотел угодить мне. Я получил полный доступ к мастерской и решил покрасить кофры зелёным. Поблескивающий белый файберглас теперь меня дискредитировал. Мне нужен мотоцикл, который не был бы так заметен и не светится бы, как маячок. Я даже наклеил зелёную ленту на хром фары и руль.

Здесь легко было найти друзей среди людей, слоняющихся без дела. Они вежливы, любознательны и могут составить хорошую компанию, но абсолютно оторваны от мира и от действительности в целом. Они были похожи на голодных волков, рыскающих по улицам в поисках хоть какого-нибудь дела, но не было ничего, что могло бы занять их умы, кроме последнего фильма, который они, вероятно, просмотрели уже не один раз. Легкие деньги сделали их свободными, но для чего? Они казались потерянными, и был очевиден конфликт между религиозными ценностями, проповедуемыми Каддафи и Кораном, и новым веком технологий и прогресса. В Бенгази, по крайней мере, женщины стали более свободными, а многие уже одевались как на западе, но всё ещё выглядели совершенно неприступными. Так или иначе, прежней Ливия уже никогда не будет.

Спустя неделю ожидания, почты из Лондона по-прежнему не было. Я не мог больше бездействовать. На следующий день я поехал к границе -так или иначе, что-то подсказывало мне, что граница военная.

«У них пальцы чешутся нажать на курок. Сначала стреляют, а потом спрашивают. Бац, и ещё одним англичанином меньше».

Мне казалось, что я собирался на фронт, а не пересекать границу. Владелец мастерской в Бенгази рассказывал мне, что по пути к Тобруку есть какие-то интересные руины. «Римские. Очень хорошо», – говорил он. Я решил ехать сразу к границе и заняться туризмом на обратном пути, я был полностью уверен, что через несколько дней вернусь назад в Бенгази.

Дорога некоторое время шла по побережью, а затем медленно поднималась на холмы Киренаики. Это часть побережья, наиболее близкая к Греции и Криту, где греки и римляне завоевывали свои первые плацдармы в Африке, но я мало знал историю, и вся древность меня не очень заботила тогда. Воздух стал более свежим, а земля более плодородной. Вокруг были фермы и много маленьких крестьянских хижин. Какой-то мужчина вышел из хижины и, в трех шагах от неё, задрал подол и присел на корточки одним удивительно грациозным движением.