Jupiter’s travels

Первый КПП появился на другой стороне дороги за час до заката, когда мне уже следовало повернуть обратно в Тобрук, чтобы успеть до темноты. Он представлял собой заграждение и маленький жилой вагончик. Охранник взглянул на мой паспорт и пачку документов на арабском, он вытянул справку о валютных операциях и с ухмылкой протянул назад остальное. Потом отодвинул заграждение и сказал «пока-пока». Очевидно, это была какая-то его собственная шутка. Я тоже засмеялся и поехал уже к настоящей границе. Впереди, за несколько миль, я увидел выстроившуюся небольшую очередь из такси. Я было присоединился к ней, но военный указал на меня и помахал, чтобы я ехал к границе. Он забрал с собой мой паспорт и вернул с аннулированной Ливийской визой. Это меня очень взволновало и даже несколько встревожило: а что если теперь египтяне меня завернут? Потому что они совершенно точно это сделают. Я ещё раз машинально взглянул на Египетскую визу и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вдоль визы в противоположном направлении на страничке была приписка. Сколько раз я глядел в паспорт, но так и не заметил её. Она гласила прямо и сокрушительно: «Въезд в ОАР6. через побережье Северной Африки и Саллум запрещен». Частично её перекрывала печать на визе, но и так, если искать эту надпись, то невозможно было её пропустить.

Или ливийцы упустили её, или они сыграли со мной дурную шутку. Мне оставалось только одно: сделать вид, что я не заметил приписки, и идти дальше. Ворота распахнулись, и я, нервно сглотнув, проехал.

Примерно через сто ярдов было что-то похожее на железнодорожную станцию с тремя платформами и двумя путями для прибывающих и отправляющихся составов, но сначала – ещё одно заграждение. Я всё ждал появления чьей-нибудь руки, которая преградит мне путь. Но мне опять помахали.

– Проезжайте.

– Что? До конца?

– Да, вы можете ехать.

На станции кипела деятельность. На платформах высились горы ковров и подушек в пластиковых пакетах. Их охраняли (или просто спорили) люди во всевозможных одеждах и головных уборах и толпа чиновников в мятых хаки. Я пробрался мимо этого всего и выехал на противоположной стороне. Охранник на воротах уже было собирался пропустить меня, но тут послышался возглас: «Нет. Стойте. Вернитесь, пожалуйста».

Охранник указал назад и что-то пробормотал. Обернувшись, я увидал пухлого коротышку с лоснящимся небритым лицом, улыбающимся мне через усы.

«Подойдите, пожалуйста», – сказал он. «Мы не можем пренебрегать формальностями. Могу я взглянуть на ваш паспорт? Вы едете в Каир? Добро пожаловать в Египет. А сейчас мы должны пройти к капитану».

Я вытащил свою газетную вырезку, почти целую страницу «Сандэй таймс», где была напечатана фотография меня, моего мотоцикла и разложенных вокруг него вещей. Я говорил о своем путешествии так, будто судьба всего Египта зависела от него. Мне нужно было надавив на важность, отвлечь внимание от визы. И меня удивило, как это работало, какое видимое удовольствие им это доставило.

«Я сделаю всё, чтобы вам помочь. – сказал коротышка. Хотите чаю?»

Со стаканом чудесного, сладкого и прозрачного чая в руках, чувствуя себя Алисой в Стране чудес, я столкнулся с первым из Восьми Обязательных Препятствий между мной и Египтом. Первым был человек, который несколько раз перечитал мою визу, особенно заостряя внимание на том, что на ней было указано «Въезд запрещен». Похоже, он в этом не нашёл ничего интересного. Вторым препятствием была полиция. Полицейские снова взглянули на мою визу, почему-то держа её вверх ногами, а потом заполнили форму, небрежно оторванную от листа копирки. Особенную сложность для них составил номер моего мотоцикла – XRW 964M. Третье и четвертое препятствие –  это бумаги, которые я привез из Ливии. Пограничники оживленно обменивались ими, отследить все их движения было непросто. В какой-то момент я потерял из виду документ, выданный полицией.


6ОАР – Объединённая Арабская Республика, к своему концу (1971г), включала в себя только Египет.