Jupiter’s travels

Колеса завизжали по рельсам. Толпа схлынула на пирон. Мотоцикл был всё ещё на месте. Ничего не пропало. Всё было в полном порядке. Я докатил его до того места, где на платформе были свалены мои вещи, и стал их навьючивать, пока дети пялились в спидометр, где, по их убеждению, обитала душа мотоцикла. Я притопил поплавок карбюратора. «Ради всего святого, заведись! – бормотал я. Давай без сложностей. Слишком жарко с тобой здесь бороться».

Один кик – и он завелся. Прекрасный мотоцикл!

Сначала в полицию – мне нужно было зарегистрироваться как иностранцу. Локомотив на станции шипел и пыхтел так, что слышно было через дорогу. Набирая скорость, он выл и лягзал. Хлоп, хлоп, хлоп-хлоп-хлоп-хлоп – доносилось по мере того, как растягивался хребет состава. Он укатил в Хартум, но шум усилился, как и волнение с поисками такси для моих спутников, за которыми должен был последовать и я, чтобы найти отель. Настоящий отель.

Атбара – приграничный город. Глинобитные дома, деревянные фасады и грунтовая дорога, вьющаяся вокруг и между ними, будто бы коричневый поток, готовый вернуть их в свое русло. А вот уже более представительная улица с домами из красного кирпича и цемента. Это что, отель? Мы остановились. Такси уехало, но шум поездки так и остался звучать в моей голове. Мы ещё не приехали. Здание выглядело заброшенным.

Отель?

Старик, подметавший листья, зло потряс головой и указал вниз по улице. У следующего дома была высажена аллея, выходящая в сад со столами и стульями, вкопанными всюду среди сорняков. С цементной веранды позади здания вел ряд закрытых зелёных дверей. Отель!

За железным круглым столом сидели пятеро мужчин.

– Отель?

– Да, отель. Заходите, садитесь.

Последнее усилие – затащить мотоцикл в сад, припарковать напротив веранды, закрыть бензокран, дойти до стола… и тогда уже сесть.

Шум прекратился.

Солнце садилось, сияя желтым зернистым светом. Мужчины сидели, как будто участвовали в пантомиме пиратов-конспираторов. У одного чёрная повязка на глазу, у другого – свежий шрам. У того, что ближе всех ко мне, у араба в галабии и тюрбане, косоглазие и тонкогубая улыбка незатейливого злодея. Каждый ребенок бы догадался, что у него под робой был спрятан кинжал.

Стол был заставлен бутылками из-под шерри – все пустые, кроме одной. С преувеличенным гостеприимством араб закатал рукава галабии и налил по стакану голландской паре и мне. Йо-хо-хо и бутылка шерри!

Пираты передавали по кругу косяк. Араб взмахнул им в воздухе и пробормотал шипящее нечто, будто бы в размягченном оцепенении. Но его глаза при этом сияли слишком ярко. Аромат дыма прекрасен, тишина вокруг как прохладная ванна. Есть ли что-то более расслабляющее, чем гостеприимство безобидных злодеев? И вообще, как я узнал, что они безобидны? Никак, тем не менее, я знал.

Араб откупорил следующую бутылку шерри, и мы просидели в ленивом удовлетворении ещё час, пока солнце не село. Я наконец почувствовал, что я в Судане.

К нам подошёл мускулистый негр и попросил немедленно пройти в отель. Бар был открыт, и голая лампочка освещала его уродливые пластиковые поверхности. А я совсем не хотел уходить из сада. Тем не менее, негр настаивал. Его тигриное тело едва сдерживали опрятная рубашка и брюки.

«Я пришель смотреть, что вы в порядке, а вы сидеть с плохой человек. Я Фабиано, – сказал он, – меня все звать Мундук, мой брат в полиция. Этот человек не хороший. Он обманывать. Он только изображать, что пьяный, чтобы остальной стал пьяный. Потом воровать из карман. Он был тюрьма».