Jupiter’s travels

Я обернулся к столу. В последних лучах слабого света араб повернулся на стуле, чтобы посмотреть на нас, и вытянул руку в широком рукаве, призывая вернуться за стол. Мне было жаль – ведь тут явно закралось какое-то недопонимание.

Три ночи в Атбаре. С потолка свисал огромный вентилятор, неторопливо перемешивая густой ночной воздух. Днем я готовился к поездке через пустыню. Электрика всё барахлила, никак не удавалось починить. Я снял отражатель фары, и вся проводка вывалилась на веранду, будто фара выплюнула внутренности. Я занимался ей, когда услышал, как со спортивного праздника в соседней школе донеслась военная музыка. К вечеру мотоцикл был готов, грыжа зашита. Я думал над тем, как везти воду. У меня с собой была складная канистра, так что галлон воды я мог взять на заднее сиденье. Но я не уверен был, что это получится и что я вообще хочу везти с собой резерв. Если я наполню алюминиевую бутылку дистиллированной водой, то я смогу её ещё и заливать в аккумулятор. В гараже мне наполнили бутылку. Мне предстояло пересечь 250 миль пустыни до Кассалы и следующей заправки. В бензобаке три галлона и ещё полбидона – этого должно быть достаточно. И на всякий случай, завтра я куплю ещё. А сегодня не получится – у меня нет денег. По воскресеньям все банки Судана были закрыты.

У всех вокруг я спрашивал о дороге до Кассалы. И все отвечали «квеисс» – то есть, хорошая. Томас Табан Дуку, регистратор иностранцев, тоже так сказал. Обычно люди ехали в Хартум, но и в Кассалу шло много автобусов, как минимум один в день. Он не припомнил, чтобы кто-нибудь ездил этим путем на мотоцикле, но, как он сказал, мотоцикл проедет где угодно. «Если уж автобус может, то мотоцикл и подавно, разве нет? И даже быстрее. Дорога квеисс», – вполне уверенно заявил господин Томас.

И человек в отеле. Он сказал, что дорога хорошая, дождей давно не было. Да и карта «Мишлен» признавала её годной.

Мундук тоже сказал, что ничего сложного. Он зашёл в отель, и той ночью, под восковой луной, мы пошли к нему домой посмотреть, как делать домашний шерри, а затем взглянуть на Нил.

«А вот и Голубой Нил, – сказал он. – А до Белого Нила день пути».

Он ошибался. Голубой Нил сливается с Белым Нилом в Хартуме, на две сотни миль выше по течению. Как он мог ошибаться в таких вещах? Кто знает. К этому привыкаешь, когда выезжаешь за пределы западных городов. Если тебе нужно что-то узнать, то ты переспрашиваешь и переспрашиваешь. Когда есть много мнений, но нет истины, все вместе они создают некий факт, больше похожий на миф. Кажется, в этом суть современности? У всех есть свое мнение, но никто не заботится об истине, которая всегда одна.

В голове плыло, и ноги проваливались в болото. Глаза вперились в небеса, а ноги увязли в иле. Когда я споткнулся, то увидел, как Мундук крадется где-то в кустах, ещё больше похожий на тигра, чем когда-либо, нюхая воздух, востря ухо. Он напомнил мне дона Хенаро Кастанеды, выглядывающего машину под камнем.

«Змея, – сказал он. – Или ещё какой зверь. Я покажу тебе, как мы охотимся».

Он со своими шестью братьями бежал в Уганду, когда мусульмане убили его родителей в религиозной бойне. Они жили, охотясь по кустам. Теперь все его братья стали знамениты – так он говорил. А почему бы ему не поверить, пока это не так уж было и важно?

Атабара – одно из самых жарких мест на планете. Магазины открывались утром и вечером. Банки, надо полагать, тоже. Но нет. В Атабаре, как и везде в этом мире, банкиры следовали своим собственным правилам. Открывались в 9.30.

Было уже полвосьмого. Я упаковался, расплатился, выселился и был готов ехать. К десяти последняя утренняя прохлада испарилась. Я полагал, что у меня было достаточно бензина. А на что ещё мне пригодились бы деньги в пустыне? Настало время начать моё большое путешествие, использовать эту возможность.

Я выехал из Атбары в направлении, указанном сухими чёрными пальцами.

«Квеисс, квеисс, – приговаривали владельцы пальцев. – Хороший дорога, туда».

Единственная асфальтированная дорога Атбары перешла в грунтовку. Я проехал мимо эфиопских проституток, вдоль последнего ряда глинобитных домиков и приблизился к каменистой земле, покрытой терновником. Передо мной раскинулась огромная куча вонючего мусора. Дороги не было. Я не ожидал увидеть асфальт, даже грунтовки. Но здесь не было вовсе ничего, похожего на путь.