Jupiter’s travels

Еще были довольно глубокие следы покрышек, появившиеся после дождя, когда земля была мягче. Но их направление поставило меня в тупик. Некоторые следы вели к реке, другие – в самое сердце пустыни, и ни одни не следовали намеченному мной курсу. Я попытался подъехать ближе к реке, но песок стал поддаваться, время от времени колесо срывало в букс, и в дюны мне проезд был заказан. Стало любопытно, могут ли следы, ведущие в пустыню, привести к лучшему и более твердому грунту где-то вдалеке от реки. Я попытался, было, проехать вдоль одной из таких колей, но совсем не похоже было, что она забирала вправо. Почти потеряв реку из виду, я решил, что лучше уж вернуться обратно.

Так я и поехал где-то посередине, набираясь уверенности и повышая скорость до тех пор, пока я не стал ехать на третьей передаче сорок миль в час. А потом неожиданно следы сошлись и пересеклись у меня перед носом. Я не мог ни остановиться, ни как-либо избежать их. Я направил мотоцикл через первый след, но на секунду нырнул клювом и понял, что сейчас что-то будет. Мне было любопытно, что я не сказал ни слова и не выругался. Я только воскликнул «ой!».

Случиться могло что угодно. Я никогда не падал на полностью груженом мотоцикле ни на какой скорости, и уже приготовился к масштабной катастрофе. Но результат оказался чрезвычайно разочарующим. Мотоцикл поехал на боку. Плотно набитые боковые кофры приняли на себя весь вес и получили пару царапин, а я отделался легким испугом.

Меня трясло от восторга и облегчения, но нужно было поскорее поднять мотоцикл, пока из него не вытекло слишком много бензина, и в кои-то веки я смог поднять его за руль даже не снимая багажа.

И только потом я понял, насколько же мне было жарко. Натуга и неизрасходованный адреналин выжимали пот из каждой поры. Я был насквозь мокрым. Посмотрел на одометр – больше чем за час я проделал от Атбары только девять миль.

Я поехал более осторожно, редко превышая двадцать миль в час. Еще раза два я упал, но легко, почти остановившись перед тем, как завалиться. Спустя какое-то время я нашёл автомобильный след, который, как мне показалось, шёл по твердому грунту и в правильном направлении. Изредка он приближался к реке. Однажды мне вдруг показалось, что я увидел хижины среди пальм, но перед ними песка становилось больше, и далее дюны уходили в пустыню. Я стал держаться подальше от воды, поднимаясь, чтобы выйти на след впереди.

Как только я начал чувствовать, что моя тактика оказалась выигрышной, это привело меня в ловушку. Вначале скальный хребет образовался слева от меня. След повернул направо. Затем внезапно появился забор. Забор в пустыне! Колея пошла вдоль забора, и песок становился всё мягче и мягче. Я был вынужден ехать быстрее, чтобы меньше проваливаться, но было уже слишком поздно, и мотоцикл зарылся по оси в мелком как пепел песке.

Пятьдесят миль за три часа. И ещё двести миль впереди. Было невозможно толкать мотоцикл, нужно разгрузиться. Я сразу заметил, что моя ёмкость с водой пуста, пластик смят, содержимое вылилось. Ну, по крайней мере, у меня оставался ещё литр дистиллированной воды. Сняв всё с мотоцикла, я заглянул в бензобак. Если бы тогда меня можно было шокировать чем-то, я был бы, определенно, шокирован. На дне бака плескалась лужица бензина, едва ли галлон. Мой расход топлива был вдвое больше, чем должен был быть, и когда я подумал об этом, это было совершенно естественно. Буксуя на второй передаче по оси в песке при такой жаре, это то, что следовало ожидать. Только я, конечно, этого не ожидал.

Я обрабатывал поступающую информацию как робот. Погребенный в рыхлом песке, с едва достаточным количеством бензина даже на половину пути, одним литром дистиллированной воды и абсолютно без денег. Было совершенно ясно, что мне понадобится помощь. Помощь, которую трудно было бы получить здесь, даже при самом удачном раскладе. Где обычно нужно искать помощь в пустыне?