Jupiter’s travels

Неужели мне просто повезло наткнуться на Кинедру, или весь мир стал более гостеприимным, чем я когда-либо осознавал его? В мыслях я на мгновение вернулся назад к той зловещей птице, охранявшей пустыню. Допустим, я бы застрял там, на этой выжженной земле, думая о том, как мои кости выгорят на солнце, предзнаменованием чему и была птица.

Вместо того, меня слушали как божество. Без особых усилий я мог представить директора в виде шейха, мальчиков как его рабов, школу как большой лагерь бедуинов со стенами из шкур, а себя я видел почетным посланником далекого монарха.

Какой подарок судьбы! Разве не должен я был благодарить этого красноглазого монстра и дорожить памятью о нём только за то, что он научил меня отказываться от своих поверхностных суждений и позволить миру быть таким, какой он есть?

Я попытался описать птицу своим новым друзьям, и, наконец, они признали её как нечто, что тут назвали «боус», гримасы отвращения появились у них на лицах. Позже я узнал, что это Марабу – аист, превратившийся в мусорщика и встречающийся с небольшими различиями в Африке и Азии. Для меня он стал символичен, хотя везде воспринимался с отвращением. Марабу присоединился к Плеядам, как союзник в моём путешествии. Были и другие существа, с которыми у меня проявлялся аффинитет. Я хорошо относился к вьючным животным за их твердую решимость и выносливость, и всегда был рад, когда они были рядом, хотя чувствовал, что у них не было той волшебной силы над моей судьбой.

Чтобы выразить свою благодарность, я спросил, будет ли интересно ученикам, если я выступлю с рассказом о своем путешествии. Учителя сказали, что они устроят что-нибудь в прощальный вечер, но сначала я должен был пойти посмотреть, как их овощи выращивались и орошались.

Древний дизель «Перкинс» подавал воду из реки Атбара зимой. Влага была настолько драгоценной, что владелец насоса получал половину урожая в качестве оплаты. Еще более удивительна была, брошенная теперь, деревянная конструкция из взаимосвязанных вертикальных и горизонтальных зубчатых колес, водимая волом по кругу. Она поднимала воду черпаками на цепи, опускавшейся в глубокий желоб на берегу реки.

Постройки вокруг были сделаны из той же грязи, что лежала под ногами. В день выкладывали один ряд кирпичей и оставляли его для запекания на солнце. Стены слегка сужались к крыше, которую делали из пальмовых листьев и соломы, а сверху покрывали всё той же грязью. Хотя, слово «грязь» никоим образом не подходила к этим постройкам с их насыщенным желтым цветом и впечатляющей массивностью, почеркнутой наклоном стен и отсутствием окон. Они выглядели как огромные слитки золота. Пространство внутри, темное, прохладное и таинственное, имело больше общего с интерьером пещеры, чем с домом. Фактически, попадая внутрь такого сооружения из пустыни в полдень, оказываешься в каком-то другом измерении пространства и времени. Или мне так показалось.

Вечером все переоделись в галабии. Они больше ничего не носили. В своей простейшей повседневной форме галабия – не более чем хлопковая сорочка с висящими рукавами, и мне также дали одну такую, чтобы носить и спать в ней. Однако, в этот вечер старший преподаватель был одет в безукоризненно выстиранную, более объемную и тщательно продуманную одежду, а также тюрбан. Он сказал, что мальчики собрались и готовы слушать меня. Я переоделся в свою дорожную одежду, чтобы дать им лучшее представление о рассказанном. Я понятия не имел о том, как всё будет организовано, и был довольно озадачен.