Jupiter’s travels

«Что бы ни говорили, а жизнь здесь всё ещё довольно колониальная. Африканцы делают вид, что возражают против, но…»

Копченый парусник и гуляш из бараньих почек на обед с хорошим кларетом.

Во второй половине дня со мной в отеле остались ещё трое: африканец, индиец в тюрбане и азиатка.

Она: «Послушай, ты видишь, у меня один глаз выше другого».

Индиец: «Ну, у тебя кривой нос».

Она: «Да, я знаю, это был несчастный случай. Очень тяжелый. Теперь у меня возникает чувство, когда я смотрю, что одна сторона выше другой».

Африканец: «Молотком можно всё поправить».

Она: «Это не так смешно, как ты думаешь».

Африканец: «Но лучше видеть хоть что-то, чем вообще ничего. Если ты ляжешь на пол, то я смогу ловчее нанести удар».

Солнце клонилось к закату, на террасе за маленьким столиком, выпивая по три-четыре пинты пива в час, с обеда сидели два африканца в серых фланелевых рубашках с короткими рукавами. Они говорили на суахили вперемешку с английскими словами и целыми фразами: «В любом случае, давайте сравним это» или «Мы должны проанализировать это». Аналогично, как англичане привыкли думать, что разумно использовать, например, французский.

«Что лучше», – говорил один из них на английском, – «чтобы принять неправильное решение в нужное время или правильное решение в неподходящий момент?»

Я почувствовал понимание и сходство, я тоже играл в эту же самую игру, придуманную белыми, и притворялся, что вся эта чушь важна.

Хозяин отеля, где я остановился, был представителем «Лукас» в Найроби. Он был выше нашего притворства. Он был настоящим, огромным вульгарным мужиком с большими аппетитами, который любил жизнь, баб, бизнес и всё это нелепое месиво.

-Мы только что купили самолет, – объявил он мне. – Совершенно новый. Прибыл вчера. Тридцать четыре тысячи фунтов. Куда бы ты хотел отправиться?

-Ну, есть один ирландский доктор из Дублина, который пригласил меня в Лодвар.

-Хорошо. Нет проблем. Мы отвезем тебя туда во вторник, заберем обратно в четверг. Подходит тебе?

Лодвар находился в северо-западном углу Кении, в сотнях миль от Найроби, на самом краю «ничего». Пустыня на севере, пустыня на западе, пустыня на юге. На востоке озеро Рудольф, а дальше тоже пустыня. Здесь, рядом с руслом реки, ныне сухим, жило племя туркана.

Длинные тонкие чёрные силуэты лениво покачивались в горячем мареве выцветшей земли. Эти люди держали коз и выращивали просо. Они жили в пустыне и оставляли после себя пустыню.

Ночью они пускались в пляс по большом кругу. Мужчины и женщины, топая ногами, бубнили нисходящую пятую- «Хомм-хомммм». Мужчина в центре круга прыгал, изображая: я жираф, я лев, я антилопа, я такой-растакой. Соплеменники распознавали его движения, ничего нового за многие сотни лет.

Туркана были охотниками, но охота теперь стала незаконна и охотиться было уже практически не на кого. Ночью мужчины танцевали, носили страусиные перья и украшения из яичных скорлупок, колокольчики и ярко окрашенные скатерти из Индии на бедрах. Женщины носили длинные козьи шкуры, кропотливо вышитые бисером и ожерелья, похожие на ошейники. Их волосы были жирно вымазаны красной глиной. Иногда, втихаря, мужчины метали свои копья в никуда и совершали набеги на соседский скот.