Jupiter’s travels

Он был действительно в восторге, через толстые окуляры его очков просвечивала радость.

Черные тела под скромными зелёными хлопковыми одеялами лежали повсюду. Это была женская палата; колыхающиеся сморщенные прелести, пыль на подошвах ног. Было много вновь прооперированных с чистыми белыми повязками. Группа послеоперационных больных оставалась выздоравливать. К ним прибывали ежемесячно «летающие врачи» из Найроби. В основном, у пациентов проводились операции по удалению гидатидных26 кист. Это была настоящая эпидемия; как гроздья винограда в патоке, они вырастали до огромных размеров, большей частью в печени или селезенке. Когда киста лопалась, человек умирал. Похоже, собаки стали переносчиками этой заразы.

Среди прочих в больнице лежала красивая девушка с длинными тонкими ногами, умирающая от рака. Никто, конечно, не говорил об этом её семье, потому что они, как сказал Джерри, пришли бы в неописуемую ярость. Кроме того, он говорил, что когда боль полностью выжжена, то уже ничего не остается. Когда родители туркана узнавали, что их ребенок умрёт, они переставали его кормить. Здесь никогда не было слишком много еды. Местные не хоронили трупы, а отдавали их гиенам, поддерживая «мясной кругооборот», как это было всегда.

В Лодваре было жарко, очень жарко. Время от времени жару было видно в воздухе.

Гораздо больше пациентов лежали прямо на земле за пределами больницы. С ними находились их семьи, не столько из-за нехватки коек, сколько потому, что больные сами предпочитали, что их родственники приходили и готовили для них еду. Про гигиену никто не думал. Процент выздоровления, как и болевой порог, был высок.

– Здешним мужчинам нравится ампутация ног, – сказал Джерри.

– Что?! – почти вскричал я.

– Есть болезнь, от которой опухают ступни. Мы можем остановить её, правда, нога навсегда остается большой. Они выбирают ампутацию.

«Белая медицина – удивительная вещь, – продолжал Джерри, – полна чудес и недоразумений. Я имею в виду, здесь всё не как в Дублине. Здесь волшебное лекарство всё ещё творит чудеса. Пенициллин такой же, как и во времена Флеминга: укол вылечивает практически любого мгновенно, особенно ребенка. Беда в том, что иногда спрашиваешь себя: для чего я их спасаю? Почти всем в Кении уже исполнилось шестнадцать. У них нет никакого занятия, так же как, нет и еды, даже в процветающих областях страны. А рост численности населения здесь, в пустыне, кажется абсурдом».

«А, моя клятва Гиппократа?, – вспомнил доктор Джерри, – даже не знаю. Почему бы вам не спросить епископа?»

Все расходы доктора и его скромный гонорар оплачивала миссионерская организация Святой Марии, и в Лодваре был настоящий епископ, его звали Махон. Может у него были ответы? Конечно были, только не для этой жизни.

«Я перестал задумываться, – продолжал доктор, никогда не грешил этим чересчур, а теперь перестал вовсе. Я просто делаю свое дело, и пусть будущее позаботится о себе само».

Говоря с юмором и энергичным смирением, он точно раскусил меня. Если бы даже у него и были ответы на все эти вопросы, я бы им не поверил. Он вполне был готов признать, что создавал больше проблем, чем решал.

«Что ты можешь сделать? Ты же не можешь позволить людям просто умирать. Так ведь?»


26 Гидатидная (паразитарная) болезнь – это заболевание, развивающееся в результате присутствия в организме гидатидных кист вследствие паразитирования личинок эхинококков.