Jupiter’s travels

У меня не хватило храбрости, чтобы сказать: «Да, это же постоянно происходит».

Мы сидели в доме епископа. Он точно знал, где сидеть – спиной к цементной стене с открытой решеткой из шлакоблоков. Ветер проходил через решетку и обдувал его, не достигая меня. Я гудел от жаждущих мух, фанатично роящихся в моих губах и глазах. И с неохотой признавал, что на епископе мух не было.

Епископ был сильным, худощавым, крутым парнем с зубами табачного цвета и прямыми серебристыми волосами, в шортах и рубашке с пятнами чая. Девять лет в Нигерии, шесть с туркана, между этим эпизодические турне по Штатам, чтобы собрать денег. У него были небольшие больницы в различных отдаленных деревнях, где работали датские добровольцы, а также его собственные ирландские пасторы и сестры.

Он не мог объяснить, что мотивировало датчан (это, конечно, не религия), но говорил, что они гораздо лучше подходили для работы и были менее требовательны, чем его собственные церковники.

Его монахини, он боялся, были слишком идеалистичны и настырны в своем противостоянии с местными обычаями, хотя они больше и не ходили кругами за туземцами, убеждая их прикрыться. Епископ слабо улыбался на примечательных сценах бесстыдства в бассейне, подаренном норвежцами, где несгибаемые монахини в чопорных купальных костюмах столкнулись с естественным натурализмом гибких датчан.

Роль епископа как «человека дела» не отрекала его от мирской жизни. Совершив все чудеса современной медицины, он почувствовал себя обязанным попробовать рыболовство и хлеборобство. Человек из ФАО27 сообщил, что в озере Рудольф можно размножать и вылавливать от 50 000 до 150 000 тонн нильского окуня в год, и епископа это заинтересовало. Амбициозные азиатские бизнесмены разбили самолет и грузовик с холодильной установкой, транспортируя их к озеру, где уже плавал железный траулер, привезенный и собранный англичанами в более прибыльные времена. Поначалу у них были хорошие уловы, но затем выработка упала, и схема не смогла себя реализовать. Поэтому пастор вернулся к земледелию со схемой верхового полива.

«В апреле, когда снова пойдут дожди, мы должны освоить около пятидесяти акров земли под земледелие. Мы стремимся к нескольким сотням, но это тяжело. Не все туземцы трудолюбивы. Без нашего управления ими здесь, я не думаю, что они справятся самостоятельно. Боюсь, ирригационные каналы скоро засохнут… Но это уже беспокойство о будущем, чего мы делать не должны, ведь на всё воля божья, не так ли?»

Махон рассказывал о взлетах и падениях своей миссионерской жизни так, как старики описывают надежды и разочарования своих сыновей с задумчивой любовью и верой в истинную добродетель жизни и её намерений, какими бы ни были результаты. Он не хотел бы добровольно возвращаться к западной жизни, равно как и любой из местных добровольцев – в этом проглядывалась слишком вопиюще их эгоистичная снисходительность. Хотя, и здесь он ничего не ожидал. Он смирился с критикой своего вмешательства в немедицинские вопросы. Чувствовалось, что технократы из Оксфама28 и специализированных агентств по оказанию помощи часто унижали его людей, и он понимал, что становится уязвим.


27 ФАО (англ. Food and Agriculture Organization, FAO) — организация ООН, основной задачей которой является борьба с голодом.

28Оксфам (Oxfam) — комитет помощи голодающим (англ. Oxford Committee for Famine Relief) группой квакеров, общественных активистов и учёных Оксфордского университета.