Jupiter’s travels

Я не знал про этих девушек, когда мы пришли в бар, но догадался с наступлением вечера. Разговор был очень оживленным, полным веселья и смеха, когда они отвечали на мои вопросы, а я пытался ответить на их.

Все девушки были одеты в одинаковые свободные розовые одежды, застегнутые спереди, и головные платки. Под одеждой они носили только нейлоновые трусы. Конечно, к тому времени я уже полностью привык к наготе. Не только по-европейски, когда чувствуешь себя свободным от смущения и не пучишь глаза при виде голой ляжки, но и по-африкански, когда уже не различаешь анатомических особенностей, потому как они демонстрируются все разом. Тонко изогнутая талия или красиво уравновешенная голова могут быть такими же захватывающими, как грудь или ягодицы. Только половые органы держались прикрытыми, до наступления особых случаев.

Пинтовые бутылки Тускера продолжали поступать из ящика со льдом, и Пол озадачился тем, чтобы свести меня с девушкой из бара. Сначала я был только рад его усилиями. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я был с женщиной, но мне не думалось об этом долгое время и, в какой-то мере я привык к воздержанию. Путешествие было настолько захватывающим, я получал так много стимулов, что само по себе это меня полностью увлекало. За пределами Европы было мало искусственных эротических удовольствий, особенно в мусульманских странах, и я начал думать, что мы у себя на Западе просто извращенцы. В любом случае, проститутки были бы моим единственным утешением, но, не чувствуя особой необходимости и учитывая слишком большой риск, я не подпускал их слишком близко.

Но мне нравились эти барышни. Их ленная размашистая, но гибкая походка. Было ясно, что они привередливы. Их свобода выражения и движения передавалась и мне.  Одна из них обращалась ко мне по-особенному, о чём я и сообщил Полу, и тот удвоил свои усилия.

«Проблема в том, – сказал Пол, потирая руки, – эти девочки раньше никогда не спали с Мзунгу30. Они боятся. Они думают, что Mзунгу будет другим. Но я попробую их уговорить».

Мы громко смеялись над таким нелепым невежеством, пока, в конце концов, одна из девушек не вышла, пообещав Полу, что придет позже. Но она так и не вернулась, и мне стало немного грустно. Утром пришла телеграмма, в которой говорилось, что камеры будут доставлены на заправку BP в течение дня, поэтому я пошёл к перекрестку и снова начал трудиться над  колесом. День тянулся медленно, и я не торопился. Работал не спеша, разговаривал и смотрел, как люди приходят на заправку и уходят. К полудню из города прибыл фургон, блестящий и расторопный, с двумя камерами и двумя флипперами для меня. Я смотрел на Найроби глазами Кибвези – как на удивительно эффективный и далекий мегаполис.

Итак, жаркие часы проплыли в работе и безделье, пока не стемнело, и снова настало время выпить. Отель имел несколько особенностей, которые отличали его как одну из главных достопримечательностей Кибвези. Первой была самая внушительная деревянная решетка вдоль стойки регистрации, в которую при входе упирался посетитель. Оттуда можно было пройти через открытую дверь в бар, а из бара в закрытый двор. Ассортимент бара был простецким, но, тем не менее, вполне удовлетворительным.


30 Мзунгу – это термин языка банту, используемый для обозначения людей европейского происхождения в Кении, Танзании, Малави, Руанде, Бурунди, Уганде, Демократической Республике Конго, Коморских Островах, Зимбабве, Майотте и Замбии, начиная с 18-го века.