Jupiter’s travels

Мне не пришло в голову спросить себя, не сошел ли я с ума. Я знал, что был более или менее вменяемым, как и большинство людей, и мог подтвердить это десятком примеров. Я мог сосуществовать с обществом, жить нормальной жизнью. Какая ещё причина могла тут быть?

Очевидно, то, что происходило, было продолжением одной и той же истории, начавшейся намного раньше, первородный страх медленно раскрывался.

Я начал догадываться, что все эти специфические фобии увечий, насилия и прочих диких, неправдоподобных опасностей, были лишь оправданием страха, который я не мог распознать. Я решил, что это были ложные посланники, скрывающие опасения совсем иного рода. Эти ядовитые пары, сочившиеся из какого-то глубокого источника сомнений и отчаяния, извивались и принимали любую форму, удобную для преследования моего торжества жизни. И я способствовал им, предлагая уже готовые личины.

Я решил, что пора покончить с этим. Отныне пусть мой страх делает свое грязное дело без моей помощи. Я больше не стану предлагать ему бутафорию из своего воображения.

По этому поводу мой рациональный разум издал свод аккуратных инструкций, после чего был полностью ошеломлен последствиями. Страх просто взорвался и поглотил меня кошмаром наяву, отбросив всё притворство, окутав меня липким серым ужасом, которому я не мог назвать ни имени, ни происхождения.

Вскоре он утих, оставив меня в покое до конца дня, и я почувствовал некоторое удовлетворение от того, что, по крайней мере, обнаружил врага. Всё это душевное смятение сильно меня напрягало. Казалось совершенно ясным, что моё путешествие, вся его концепция, было тесно связано с моей борьбой против страха.

Я отправился на мотоцикле в путешествие вокруг света, но, похоже, что параллельно я был ещё в великом походе за открытиями к своему собственному бессознательному. И меня немного пугала мысль о том, с какими монстрами я могу там столкнуться.

Туча поднялась и рассеялась, дорога повернула к морю в Танге. Разница между двумя режимами33 стала очевидной. Город широко раскинулся по округе в колониальное время и физически с тех пор не изменился. Там не было и следа суматохи и предприимчивости Момбасы. Мало рекламы, мало трафика, меньше магазинов, меньше товаров, тихая провинциальная заводь в величавом упадке, по крайней мере, на мой первый взгляд.

Я сидел один в превосходном старинном кафе, где ничего не менялось годами. Качественно сделанная мебель из африканских твердых лиственных пород стояла и выдерживалась, пока её владелец старел и дряхлел, вместе со своим скудным ассортиментом еды и напитков. Я съел несколько самбусов – запеченных треугольных слоек с начинкой из пряных овощей. И после чашки чая поехал дальше. Жаль, что я не остался, но до конца дня было ещё далеко, и мне нужно было ещё проделать некоторое расстояние.

Дорога из Танги тоже была покрыта хорошим асфальтом и пролегала внутрь страны, где встречалась с главной магистралью между Найроби и Дар-эс-Саламом. Земля пышно зеленела, справа от меня поднимались горы, а мимо бежали огромные плантации сизаля34.


33В пример берутся капиталистический строй Кении и подобие социалистического в Танзании

34Сизаль, или Агава сизалевая  — растение семейства агавовые, вид рода агава. Широко культивируется в тропических и субтропических регионах мира ради грубого волокна, получаемого из листьев.