Jupiter’s travels

Я поехал дальше. Дождь включился на полную. Облака опустились ещё ниже и из свинцовых стали чёрными. Теперь было уж совсем невозможно представить себе контакт с кем-либо. Без солнца, облегчившим бы мой путь и вызвавшим бы улыбку на лице незнакомца, я чувствовал себя совершенно отрезанным от этих скучных и несчастных людей.

Моей последней надеждой было место под названием Игава. На карте был указан какой-то примитивный ночлег, но я так и не смог ничего найти. Я проехал туда-сюда через ряд хижин и сдался. Уже затемно я прибыл в Мбею у границы и направился прямо в европейский гостевой дом. Там жили финские агрономы, которые рассказали мне ещё больше о посевах кукурузы и кооперативных схемах хозяйствования. В этом отеле было ещё больше индийцев, путешествующих по делам.

Я проехал 365 миль от одного оазиса до другого. На следующее утро я пересек границу с Замбией.

Танзания стала важна для меня впоследствии как моя первая настоящая неудача. За три дня и ночи я пересек интересную страну, такую же большую, как Венесуэла или штат Мэн, или половина Франции. Но узнал я о ней меньше, чем прочитал бы в любой приличной газетной статье, да и то, что удалось узнать, и без того было известно всем. Когда я, наконец, уехал, то был удивлен признанием самому себе, что так и не поговорил там ни с одним танзанийцем, за исключением тех, кому платил за жилье и бензин.

В какой-то мере я обвинял шоссе. Оно было слишком быстрым, слишком хорошим и чересчур отгораживало меня от людей, живущих своей неспешной жизнью. Но, в основном, это случилось потому, что я позволил дождю проникнуть мне в душу.